Hetalia: Through the Eternity

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » 1946 г. - 1991 г. (Почти весь мир) » Запах свободы (Вьетнам, Франция)


Запах свободы (Вьетнам, Франция)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время: сентябрь 1945 года, дождливо
Место: Ханой, главная площадь города
Суть: Слишком долго Вьетнам ждала свободы. Она понимала, что она всего лишь пешка в нечистой политической игре, где Франция – игрок с «козырями». Его опрометчивый поступок передать её Японии был воспринят крайне негативно. Теперь, когда Япония капитулировал, Вьетнам стала свободной. Но надолго ли? Не уже ли Франция так просто откажется от столь значимой «колонии»?
Игроки: Вьетнам, Франция
Игру начинает: Вьетнам «наслаждается» свободой, перед которой очень быстро появляется Франция
Цели: Франция – вернуть Вьетнам (Вьетминь)
Вьетнаму – противиться любым убеждениям Франции
Общая цель – предпосылки к французской интервенции 1946 года (колониальная война во Вьетнаме)
Применение оружия: запрещено
Очередность постов: строгая
Рекомендации: смотрим википедию и другие источники

2

Говорят, истинную цену свободы не понимают либо те, кто никогда её не знал, либо те, кто был свободен всегда. Ле сейчас не могла отнести себя ни к первым, ни ко вторым. Горький привкус неволи все еще слабо ощущался на кончике языка, кой-где все еще саднили мелкие ранки, но сейчас все терялось на фоне сладковатого, пьянящего вкуса свободы. Теперь даже дышалось как-то иначе, легче. Будто кто-то снял удавку с шеи и не давил больше на грудь неподъемной тяжестью. Счастье, такое странное и эфемерное, сейчас наполняло Хоа от края и до края, им хотелось поделится, потому что для одной Ле этого было слишком много. Прямо как наркотическая эйфория, уносящая на своих волнах максимально далеко от реальности. В том мире можно было петь и танцевать, вовлекая в это действо всех прохожих. Можно было не обращать внимания на их жилистые, покрытые мозолями руки. На то нехитрое оружие, что было в этих руках и за спинами. Тот мир был средоточием свободы и абсолютного, оглушающего счастья. От него Ле старалась мысленно отмахнуться. Рано еще для песен и танцев. Да, свободна, но к счастью, такому вот яркому, людей еще нужно привести. Отбросить то, что ей навязывали годами, восстановить то, что порушили, вытравить из людей эту привычку опускать голову. Впрочем, ей было на порядок легче, чем тому же Хонде. Хоа сейчас считала серьезные войны делом молодых. Кипящая кровь и желание самоутвердится -  это по их части. Вон, тот же Джонс - совсем мальчишка, его выпады можно было бы понять. Какого черта там забыли её престарелые азиатские братья она не понимала. Впрочем, старушку Европу тоже. Почти все там были великими империями, а все туда же. Когда воюют такие, как они, это либо страшно, либо смешно. Впрочем, чего ей переживать за них? Сами вляпались - сами выберутся, им не привыкать. А потом, глядишь, опять колоний захотят. Перед глазами сейчас отчетливо всплыли образы последних "хозяев" в её доме. И сразу появлялось такое неприятное тяжелое чувство где-то внутри. Если бы в этой войне уничтожили одного светловолосого нахала - Ле была бы даже счастлива. Можно и родственничков дражайших, да их как-то жалко даже. Хоа помотала головой. Не о том думаешь. Неприятные лица тут-же пошли рябью, а вскоре и вовсе исчезли где-то в дебрях сознания. Теперь Ле активней осматривала площадь, на которую её вывела одна из ханойских улиц, всматривалась в лица людей, будто оценивая объем предстоящей работы. Пропавший было энтузиазм вернулся и Хоа была готова хоть сию секунду, выискав своего босса, обсуждать с ним планы на её же свободное( это слово приятно было произносить даже мысленно) будущее.

3

Ко Второй Мировой Франциск оказался не готов, более того, его воины так устали от потрясений прошлого столетия, что не горели сильным желанием воевать снова. Зачем, если все желания стали явью. Французы хотели спокойной мирной жизни, а не продолжения существования на «пороховой бочке», где каждый день не знаешь, чьи интересы одержали верх. Монархистов ли, или же республиканцев….
А тут к границам подошли немцы, и Бонафуа капитулировал, его народ поступил мудро, не стал противиться захватчикам и тем самым обеспечил себе право на существование. Свои колонии, мужчина готов был продать новым «заклятым друзьям», лишь бы не попасть от них в зависимость, тем более идеи национализма, пришлись по душе многим из его детей. Не в первой им было менять свои убеждения. Впрочем, а что им оставалось делать, если сам француз не знал, чего толком хочет. Еще в начале века восемнадцатого Бонафуа отлично понимал, что его влияние спало, и ему предстоит влачить существование подобное империям древности, вот только мужчина всеми силами старался «облегчить» свое прозябание. Вечно быть на вершине мира невозможно, не так ли…
После Второй Мировой, его положение улучшилось, посему договоры о передаче земель проигравшим были аннулированы, а мифическая «свобода» его бывших подданных должна была быть развеяна. В конце концов, он на стороне победителей, и в переделе земель может вновь претендовать на куски от пирога по-жирнее.
Его поездка во Вьетнам, стояла первой в списке новых-старых свершений.
«С мадемуазель я справлюсь. Что может слабая и беззащитная девушка на мировой арене, ей останется лишь торговать своим гладким телом. Не позволю. По крайней мере под «моим крылышком» ей никто не будет мешать восстанавливаться, а мне, забирать долю ее доходов.»
С отнюдь не романтичными мыслями француз спешил к своей подопечной, слово «бывшая» не существовало для блондина. Девушка принадлежала ему долгие годы, что мешает ей и дальше служить ему.
«Все нынче заражены вольнодумством….»
При мыслях о колониях, которые взяли да стали жить своим умом, блондин мрачно ухмыльнулся. Он уже уяснил, что все в этом мире идет по кругу, стало быть скоро его ждет былое могущество, и он вновь сможет сломить сопротивление особо дерзких своих «сынков и дочек».
«Она будет моей….»
Подъезжая к дому Ли француз улыбнулся своему отражению, и постарался выглядеть дружелюбнее.  Вот только девушки на месте не было, но мужчина не был из тех, кто так просто отступается от своих планов, именно поэтому он отправился искать ее.
- Дочь моя, как ты? Я так рад, мон шер, что ты жива и невредима.
Пылко проговорил мужчина завидев свою цель, в мгновение ока он оказался рядом с желанной девушкой и заключил ее в объятия.
- Дитя мое, я больше тебя не покину. Твой защитник вернулся, возрадуйся. Это так здорово, мон шер, что ты цела. Прости, что я не мог прийти раньше, было слишком много дел.

Отредактировано France (31 Июл 2012 00:12:30)

4

Тетушка судьба определенно была француженкой. Непредсказуемая и легкомысленная дрянь, подтверждавшая свою паршивую репутацию от случая к случаю. Слишком изменчивая и зависимая от каждого шага другого. Чертова вертихвостка! Это раздражало, особенно сейчас. Если бы Ле отложила свой выход к людям хотя бы на несколько часов, то смогла бы захлопнуть двери прямо у "папочки" перед носом. И, не сомневайтесь сделала бы это с огромнейшим удовольствием. Как и множество раз до этого. Достаточно было того, что французы шастали по каждой улочке. Будь Хоа чуть внимательней - заметила бы его светловолосую голову и с радостью устроила встречу со столь желанной для него землей. Но нет, все сложилось совсем паршиво и Вьетнам была вынуждена стать жертвой радостной семейной встречи на виду у собственного народа. Не то, чтобы она была совсем социопаткой и женила на себе каждого, кто её коснется, нет. Хоа просто была убеждена, что умные люди соблюдают субординацию. Франциск если и знал про это убеждение, то давно уже выкинул из головы как абсолютно бесполезную информацию. Ну что может быть хуже? Пожалуй, только отдаленное желание либо саой притвориться мертвой, либо умертвить одного светловолосого болтуна.
- Порядочные люди уведомляют о своем визите заранее. - Ле явно не горела желанием отвечать на внезапные объятия но этого, кажется, и не требовалось - энтузиазма француза с головой хватало. Сейчас она жалела только о том, что давно отвыкла носить ножи в рукавах да родное весло за спиной и теперь, лишенная возможности физического воздействия, могла только испепелять Бонфуа взглядом и бороться с желанием оттоптать ему ноги. Если бы этим можно было убить, то Хоя явно снесла бы не только визитера из Европы, но и несколько ближайших кварталов. Его присутствие вдребезги разбивало мечты о свободе и это Ле ой как не нравилось. Она была убеждена, что ей хватит сил подняться и самостоятельно. Ну, возможно, с небольшой помощью со стороны. Благо, бывала и в более сложных ситуациях, ей не привыкать выкручиваться и подниматься постепенно. А Франциск явился уж точно не с целью заключить договор о дружбе и взаимопомощи.
- Уже всей душой возрадовалась. И в моей целости твоей заслуги нет, защитник. А теперь отпусти меня, будь так любезен. - Хоа раздраженно поджала губы и нахмурилась, пробормотав что-то явно не совсем лестное на родном языке. Изловчившись, даже умудрилась демонстративно скрестить руки на груди, тактично намекая, что пора б уже от торжественных приветствий переходить к делу. С ним заводить долгие душещипательные беседы можно было лишь по вечерам, под бутылочку хорошего алкоголя, благо, богатая история давала множество тем. Но такие вот нейтральные разговоры случались редко. Очень редко. Большую часть времени Ле либо упорно игнорировала Бонфуа, либо ругалась с ним. А еще были другие страны Индокитая, так что сидеть у одной только Хоа "папочка" не мог.  Но когда разум чист, то разговор должен быть коротким, по возможности - культурным. И что-то Ле подсказывало, что непринужденной беседы не выйдет.

Отредактировано Vietnam (2 Авг 2012 02:21:41)

5

Cцена почти семейного воссоединения вышла скверной, в особенности, от поведения  славного дитя, отнюдь не обрадованного появлению  суверена. А ведь когда-то все дети Бонафуа превратились из дикарей в весьма славных его чад. И все благодаря великолепной французской муштре и хорошему вооружению. Подумать только, каких-нибудь пару веков назад азиаты ненавидели Бонафуа, но скрывали свои эмоции за «искренним» дружелюбием. Уж кому – кому, а не мастеру лицедейства, коим был француз, было не распознать особого сорта «лицемерия». Он наслаждался им, отчетливо понимая, как сильна ненависть к его персоне, и как должно быть жаждет его новое «чадо» вгрызться ему в шею припрятанным в потайном местечке кинжалом. Вот только, его новым вассалам приходилось кланяться и улыбаться, быть послушными, иначе, как суверен, он вполне мог протянуть свою руку к одному из «заблудших» и сдавить его шейку. Любые восстания во французских дочках подавлялись кроваво, и Бонафуа добивался послушания. И еще, именно в новом для себя качестве, он мог ударить кого угодно, хоть старика, хоть даму, хоть дитя, следуя одной простой истине: « если чадо твое, подняло на тебя свою руку, немедля раздави его….». Да, блондин в раз утрачивал христианское благородство при борьбе с противниками своего режима на суверенных территориях. И вот, после двух мировых и опустошительных войн, мужчина стал господином «понарошечным».  Постепенно его чада переходили в наступление, вот только одно «но».
Их экономика находилась в более худшем положении, чем дела самого Бонафуа, к тому же он тоже вложил свою лепту в дела Второй Мировой, чем несколько стабилизировал свое положение. И если бы не выскочка Альфред, сдерживать зарвавшихся деток вышло бы куда проще. Нет, Франциск не разжал объятий, наоборот, сжал свою дочь сильнее, не давая ей возможности свободно дышать, он ощущал ее сердцебиение и знал, что нежеланен на ее землях еще до своего визита.
- Милочка, изволь улыбнуться мне, иначе я могу задержаться погостить надолго, да еще и приведу с собой свою свиту. Как думаешь, долго ли ты продержишься, обслуживая всех нас?
Француз ослепительно улыбался, и говорил с «родственницей» ласково, и в то же время строго, словно отчитывал зарвавшееся дитя, посмевшее забыть о законе взаимозависимости «курицы и яйца».
- Моя драгоценная дочь, я вернулся сюда, чтобы спасти тебя от необдуманных решений. Неужели ты искренне веришь, что дай я тебе возможность «вылететь» из гнезда, ты сможешь лететь свободно!? Какая очаровательная наивность, l'enfant!
Мужчина рассмеялся, по прежнему, ласково и покровительственно взирая на дочь.
- Тебя тут же заклюют хищники. Или ты веришь в то, что даруя тебя свободу на словах, ты не будешь исполнять повелений своего нового покровителя? Ты так слаба и так устала, позволь мне, как в старые и добрые времена помочь тебе и предостеречь негодяев, что помышляют о тебе!


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » 1946 г. - 1991 г. (Почти весь мир) » Запах свободы (Вьетнам, Франция)