Hetalia: Through the Eternity

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » XI в - XVI в (Европа) » Прием в честь Ватикана или Как Франция пригласил к себе Каталонию


Прием в честь Ватикана или Как Франция пригласил к себе Каталонию

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: июнь 1572 года
Место:Париж, Лувр
Суть:
Ватикан остается погостить у Франциска. Тем не менее он непреклонен относительно женитьбы гугенота на католичке. Меж тем в гости к Франции наведывается Каталония, к чему бы это?
Игроки: Франция, Ватикан и Каталония
Игру начинает: По договоренности

Историческая справка:
Сен-Жерменский мир положил конец трём годам гражданской войны между католиками и протестантами, однако вызывал опасения, потому что наиболее радикальные католики отказывались его признавать. Семейство Гизов, возглавлявших наиболее радикальную католическую фракцию, добивалось недопущения присутствия гугенотского лидера, адмирала Гаспара Колиньи при дворе. Однако Екатерина Медичи со своим сыном Карлом IX всячески пытались охладить воинствующий настрой своих единоверцев. К тому же их сопровождали финансовые трудности, которые вынуждали поддерживать мир и оставаться в дружеских отношениях с Колиньи. Гугеноты имели хорошо вооружённую армию, щедрые ассигнования своих аристократов и контролировали укреплённые города Ла-Рошель, Коньяк и Монтобан. Чтобы закрепить мир между двумя противоборствующими сторонами, Екатерина Медичи запланировала на 18 августа 1572 года свадьбу своей дочери Маргариты Валуа с протестантским принцем Генрихом Наваррским, будущим королём Генрихом IV. Но ни римский папа, ни испанский король Филипп II, ни наиболее рьяные католики Франции не разделяли политику Екатерины.

Продолжение истории "Ватикан против"

2

Прошло уже около недели с тех пор как Ватикан поселился в Лувре, разумеется ему были предоставлены самые лучшие покои, каждый день Варгаса был наполнен развлечениями, разумеется Франциску пришлось приказать двору вести себя более чинно, все же высокое духовенство не посещало сих мест уже очень очень давно. Даже летучий эскадрон королевы-матери, вел себя менее «возвышенно». Ежедневно придворные во главе с королем и его родственниками отправлялись в собор Парижской Богоматери, где духовенство проводило пышные мессы, а так же все молились за дарование милости Господней Жанне Д`Альбре не смотря на то, что королева Наварры исповедовала протестантизм. Добрым католикам не хотелось чтобы гостья их королевы скончалась накануне пышных празднеств в честь помолвки несравненной принцессы Маргариты с ее единственным сыном. Мать достойна увидеть радость в глазах своего ребенка, когда он поведет под венец ту, что стала ему ближе других чаровниц. О расчете, хорошей партии, меркантильности и многих других аспектах при дворе не говорили, равно как и о разности в вероисповедании, богатство гугенотов и их сплоченность под началом, такого исполина, как Колиньи. Наоборот, католики надеялись, что юной принцессе удастся переубедить будущего супруга и лидера гугенотов, и те осознав свою неправоту, вернутся в лоно истинной веры с покаянной молитвой. Ведь их, словно овец отделили от их собратьев, и все из-за дурного влияния англичан, которые мстили им после «столетней войны». Вечером совершались разнообразные увеселительные представления для столь высоких гостей, разумеется все сценки, показанные Варгасу отличались чистотой и истинно библейскими мотивами.
Сегодня перед Бонафуа и Ватиканом разыгралось сражение ангелов с демонами, разумеется побеждали служители света. Франциск наклонился к своему гостю и произнес.
- Брат мой, приятен ли Вам мой двор?! Мои дворяне каждый вечер читают Святое писание, и будьте к ним снисходительнее, образ жизни святых для них – пример для подражания.
Светловолосый мужчина улыбнулся.
- Как вам новобрачная? Жаль, Вы так и не встретились с Жанной, но она, бедняжка, совсем плоха. Даже Амбуаз Паре не может ее излечить. Не стоило ей при ее болезнях отправляться к нам так рано, знали бы Вы как огорчена Екатерина. Он так хотела видеть свою подругу, что несколько поторапливала ее.   

3

Как и думал Теодор, Франция приложил все силы, чтобы умаслить его. Действительно, всю неделю, что папский посланник пребывал в гостях у Франциска, он ни в чем не знал отказа. Малейшая его прихоть исполнялась мгновенно и со всей возможной точностью, а хозяин дома, с лица которого ни на секунду не сходила улыбка, не давал римскому гостю заскучать даже на мгновение. На неудобную свадебную тему разговор более не заводился, но Теодора все равно одолевало смятение, которое он скрывал с величайшим трудом. Причина была проста - от гонца, отправленного к Папе с письмом, в котором Ватикан подробнейшим образом изложил, как его встретили при французском дворе, не было никаких известий. Тот как сквозь землю провалился вместе с конвертом, и Теодор не знал, достиг ли его отчет адресата, или был перезхвачен, или Папа медлит с ответом. "Главное, без паники", - внушал себе Ватикан, справляясь с ощущением, что его оставили без малейшей поддержки. - "Прошла всего неделя... мало ли, где он мог застрять...". Но это все равно беспокоило, и внутренне Теодор готовился ко всему.
А пока что надо было ни словом, ни взглядом не показать своего волнения, ибо Папская область великолепно знал - стоит только Франциску заметить даже слабую искру тревоги или неуверенности в глазах своего гостя, как его уговоры возобновятся с утроенной силой. А если до Франции дойдут и вести о молчании Папы, пиши пропало - не дав согласия на брак, Ватикан из Лувра просто-напросто не уедет. Поэтому в один из дней, когда перед глазами почетных гостей разворачивалось очередное представление на библейскую тему, Теодор лишь непринужденно улыбнулся в ответ на реплику Франциска:
- Двор твой не потерял своей пышности, но я рад видеть, что за нею стоит истинное христианское благочестие.
Он кривил душой, конечно. Они оба знали, что при любом дворе благочестием не пахнет даже близко. Но приличия стоили того, чтобы быть соблюденными. На упоминание о Жанне д'Альбре Теодор отреагировал лишь глубоким вздохом, долженствующим выражать сочувствие и сострадание.
- Мне тоже жаль, брат мой, что я не повидал ее. Возможно, душеспасительная беседа помогла бы ей. Искреннее раскаяние в своих заблуждениях уменьшает не только душевные, но и физические муки.
В мечтаниях Ватикана королева Наваррская торжественно отрекалась от своей ереси, Теодор лично исповедывал ее перед смертью, и Жанна отходила в мир иной благочестивейшей католичкой. Но это были лишь мечты - все чаще Теодор возвращался к мысли, что с засильем гугенотов надо бороться иными, отнюдь не столь мирными способами.

4

Глухой стук шагов по полированному роскошному деревянному паркету. Тихий шелест подола чёрного платья, тонкие золотые нити на котором образовывают замысловатый узор. Сквозь стекла в комнаты Лувра просачивались золотые лучи Солнца, по их мягкому, тёплому сиянию было сложно определить, какое сейчас время суток – позднее утро или ранний вечер. А какое там, за окнами, было прекрасное лето! Девушка, остановившись около одного из окон, залюбовалась открывшимся пейзажем. Всё-таки время ранней весны было прекрасно: листья на тонких ветвях уже достаточно окрепли, уже не выглядели молодо, но в них было ещё столько, кажется, неувядающей силы, неведомой мощи. И в каждом предмете первые летние деньки, казалось, заключена точно такая же сила, что и в густой листве. Куда же она уходит осенью?...
  - Простите, - робко сказал молодой слуга, - но Вы уже и так достаточно сильно опаздываете, стоит поторо… - паренёк осёкся, почувствовав на себе грозный взгляд Каталонии, - простите-простите, это совсем не важно, они ведь никуда не денутся.
  - Да, это так, - девушка ещё раз задумчиво взглянула в сад и вновь посмотрела на юношу, - они никуда не исчезнут, но заставлять так долго ждать, слишком неприлично.

Сейчас, уже подходя к залу, где сидели Теодор и Франциск, Монтсеррат чувствовала, что предстоит долгий и тяжёлый разговор. А ведь в самом начале всё казалось таким простым, невероятно лёгким. Нужно только уговорить Ватикан на эту свадьбу. Всего лишь! Наверное, это было действительно просто, если бы не было так сложно. Потому что свадьба католички и протестанта – это слишком. Хотя это, в общем-то, могло и не играть особой роли, если бы они не были наследниками короны. А этот факт несколько меняет расстановку приоритетов.
Ясное дело, не один настоящий католик не даст своего согласия на подобную свадьбу (если, конечно, ему хорошо не заплатят, однако, это уже нисколько не вяжется с благочестивым обликом истинного христианина). Потому что это не столько соединение узами брака двух людей, ни какая-то там великая любовь, нет, это всего лишь чистой воды политика. А в политике, как известно, любая мелочь может играть значительную роль. Уж тем более вероисповедание. Впрочем, это совсем не мелочь. И хоть Монтсеррат считает себя именно настоящей католичкой, но удовольствие насолить Испании было слишком велико. Она уже представляла лицо Антонио, когда он узнает о том, что эта свадьба всё-таки состоялась. Особенно ему будет неприятно, если Каталония приняла непосредственное участие в уговорах Ватикана. Да, испанец будет рвать и метать. Что может быть прекраснее…
Бонфуа явно знал, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы люди и страны делали то, что было нужно ему. Это было бесполезно отрицать. Вот и Монтсеррат поддалась на уговоры Франциска участвовать в этой «нелепой авантюре», как она сама же выразилась. Ведь было и так ясно, что свадьба состоится. С согласием Папы или без него – это уже не столь важно, на самом-то деле.
Хотя, если хорошенько подумать, Каталония вряд ли могла что-то существенно изменить в вопросе этой свадьбы. Потому что, сколько бы она не тешила своё самолюбие, пригласили её исключительно только ради массовки. Всё-таки Франциск не из тех людей, которому нужна реальная помощь в уговорах. Так только, поддержка. Да и двое попугаев, твердящих одну и ту же песнь на разный лад, куда убедительней одной такой же упрямой, как ослиха, птицы, твердящей совершенно обратное. Как это не было прискорбно.
За крупной дубовой дверью слышался голоса постановщиков и лёгкий шёпот господ, не слишком-то внимательно наблюдающих за разворачивающимся на сцене действом. Слуга открыл дверь перед Каталонией, и она зашла в просторный зал, набитый довольно пёстрой публикой. Бросив быстрый взгляд на сцену, каталонка подумала, что сценка столь же показная, как всё в этом дворце (что было, в общем, совершенно естественно), и направилась в сторону двух стран о чём-то разговаривающих между собой.
  - Прошу прощения братья мои, что так сильно опоздала, но по пути во дворец приходится остановиться, чтобы подать немного денег бедным сироткам на пропитание, - да, это значительно благозвучнее реальности, в которой опаздываешь на важные встречи из-за одного, порой, медлительного испанца и нерасторопных слуг, - я надеюсь, что я не сильно отвлекла Вас от представления.

5

Нельзя надеяться на одну милость Господню, равно как и на присутствие Ватикана, он не сказал ни «да» и «нет», более того, дал понять, что на сию животрепещущую тему он не готов беседовать ни при каких обстоятельствах. Разумеется, королева-мать, все равно послала прошение Папе на благословение сего священного союза, обязанного объединить страну и прекратить бесконечные «дрязги» между католиками и гугенотами. Да, Екатерина была уверена в том, что ее дочь и двор достаточно привлекут внимание юного принца и его приближенных, и те вновь вернутся в лоно церкви, а за ними последуют и все остальные. Что до фанатиков, то от них можно было избавиться весьма действенным и быстрым способом и не важно, что у могильщиков прибавиться работы, главное, страна «излечится» от заразы и ереси, и Англии больше никогда не представиться возможность для раскола государства, а вопрос по «Фландрии» так же решится сам собой. Все же эта маленькая страна должна была оставаться в доме Бонафуа, и его «ересь» стала главным аргументом Антонио по данному вопросу. С другой стороны, фламандцами можно управлять сообща, ведь не так давно состоялся «брачный союз» примиривший испанца и француза. Тем более принц Конде уже сочетался браком с католичкой, и Папа посмотрел на сие «сквозь пальцы», теперь пришла очередь «жемчужины Франции». Гонцы от Ватикана спокойно могли выехать за территории Бонафуа, не опасаясь ни за свои жизни, ни за сохранность писем, но вернуться с ответным – не могли. До брака, королева-мать запретила впускать гонцов от Рима. Дело оставалось за теми, кому будет оказана честь «провести церемонию», болезнь еретички Жанны – так же пошла «на руку» Ее Величеству. Анри, как любящий сын, узнав скорбные вести, всенепременно явиться в Париж и дело можно считать решенным.
- Возможно, так и случиться брат мой. Господь наш, дает шанс любой заблудшей душе. Каппелан моей королевы дежурит в доме, где разместилась королева Жанна.
Грустно произнес Бонафуа, постановка казалась ему верхом «естественности», все же последние Валуа и их окружение были талантливыми. Таких празднеств и сценок в Лувре не было со времени короля Франциска I.
«Возможно, ты сменишь гнев на милость, брат мой. Когда увидишь нашу гостью и наследника Наварры. Из юнца получился бы восхитительный католик, а мой славный брат Наварра, должен оставаться под присмотром, и я, как отец из притчи, приму его заблудшего в свои объятия и буду заботиться о нем.»
Разумеется планы на будущее у королевы Екатерины и Франциска были, но они предпочитали двигаться к цели «мелкими шажками». После свадьбы требовалось «задобрить» Колиньи, чтобы грозный адмирал, имеющий влияние на будущего короля Наварры и думать перестал о войне за освобождение Фландрии. Он не понимал или не желал понять, что подобные маневры обрекут государство на долгую войну с Испанией и опять Франциску придется подсчитывать каждое «су».
«Наверняка, он заручился поддержкой еретиков, некоторые германские княжества и Артур, могут существенно помочь адмиралу и «столкнуть» нас лбами с Антонио, после чего у него так же появиться козырь супротив меня. И Наварру разделят его союзники и враги. Глупый бедный брат.»
И вот в зал вошла, скорее вплыла, как ведение, Каталония. Главная союзница Франциска. Его «голубка мира». Как только прекрасная дама, прошла к ним, мужчина встал и церемонно поцеловал ей ручку.
- Сестра моя, мне так отрадно видеть Вас. Наконец –то. Вы приехали, я уже считал часы до нашей встрече. С каждым днем Вы становитесь все ослепительнее.
- Брат мой, смотрите, кто явился к нам. Сама Аврора. Я искренне надеюсь, что нам всем удастся завтра услышать мессу в соборе Парижской Богоматери.

6

Ватикан и без того был беспокоен, а когда в зале появилась, словно соткавшееся из воздуха видение, Каталония, сердце его и вовсе горячим, тяжелым комом ухнуло куда-то в желудок. Теодор плохо понимал, почему при виде этой девушки в душе его поселяется какое-то томительное волнение, не имеющее ничего общего ни с обычной тревогой, ни с предвкушением собственного торжества, ни с чем, что обычно привык испытывать Папская область. Нервно оправив ставший неожиданно тесным воротник, Ватикан порывисто поднялся навстречу вошедшей и, стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение, чуть склонил голову в знак приветствия.
- Я рад новой встрече с вами, сеньорита, - проговорил он со всей присущей ему вежливостью. - Признаться, Ваше появление стало для меня приятным сюрпризом... я и помыслить не мог, что Вы решите присоединиться к нам.
Он осадил себя, поняв, что еще секунда - и он начнет нести полную чушь. "Как некстати!.. Черт бы тебя побрал, Франциск, ты всегда знаешь, куда нужно ударить, чтобы добиться желаемого". А появление Каталонии было ударом на поражение, в этом Теодор не сомневался ни секунды. Ощущая себя донельзя беспомощным и окруженным со всех сторон, он все же смог подавить смятение и церемонно обратился к Франциску:
- Идея великолепна. Ты же знаешь, что для меня одно удовольствие служить в твоем соборе.
Надо было собраться, взять себя в руки. Просчитать возможные варианты развития событий. Франция явно пригласил Каталонию не просто так - стало быть, они вместе начнут уговаривать Теодора дать согласие на брак? Проблема была еще и в том, что, пока не придет ответное письмо от Папы, Ватикан и сам толком не знал, что ему говорить. Если Григория смогли уговорить - доводами ли, подношениями ли, неважно - то Теодор был бы вынужден подчиниться его воле, что бы он сам про себя не думал (а его мнение относительно брака оставалось неизменным и категоричным).
Пьеса тем временем продолжалась, но Теодора это уже не интересовало. "Все это - лишь декорации, бутафория, подготовка к чему-то большему. Теперь, когда все собрались на сцене, надо ждать, что они предпримут". Впрочем, ни одна из эмоций, переполнявших Ватикан, не отразилась на его лице - он продолжал сохранять спокойный и строгий вид, присущий любому уважающему себя служителю церкви.

7

Закончив с дипломатически-приветственным церемониалом, необходимой частью любой более-менее важной встречи, где каждый пытается придумать наиболее лестные и приятные комплименты, страны сели на свои места, но вместо продолжения беседы, плавно переходящей в переговоры, все резко замолчали. Это было то неловкое молчание, когда надо кому-то начинать говорить, а «кому» и «с чего именно» – никто не знал. Но оно было слишком неприличным и неуместным, чтобы продолжаться дольше пары минут.

Бросив мимолётный взгляд на сцену, где разворачивался очередное действие, Каталония подумала, что совершенно не любит театр и не понимает, как можно испытывать хоть какие-то положительные чувства к искусству, где фальши больше, чем при любом аристократическом дворе. Монсеррат медленно и с излишней тщательностью расправила складки на подоле платья, собираясь с мыслями и взвешивая в голове все возможные варианты начала разговора. Перейти сразу к переговорам будет слишком прямолинейно, а ходить вокруг да около излишне долго – крайне неприлично.

  - Как я рада встретиться с вами двоими в этом чудесном дворце, - чуть улыбнувшись, начала разговор Каталония, - но всё-таки надеюсь, что нам однажды удастся вновь собраться вместе при более приятных обстоятельствах. Вы наверняка не рады, брат мой,   - девушка обратилась непосредственно к Ватикану, - одной только мысли об этой свадьбе. Право же, я прекрасно Вас понимаю. Услышав впервые эту новость, у меня создалось впечатление, будто этой свадьбой пытаются оскорбить всех праведных католиков. Как же так, неужели нынешняя французская королева потеряла всякое достоинство и готова отдать свою дочь за протестанта. Ещё совсем недавно это было немыслимо. Но тщательно рассмотрев все стороны этого дела на холодную голову, пришлось сделать вывод, - Монсеррат тяжело вздохнула, - что эта свадьба - лучшее решение при сложившихся обстоятельствах.

В зале послышались бурные аплодисменты, слишком громкие, чтобы пытаться говорить при них. Видимо, исполненная сценка пришлась особенно по вкусу избалованной развлечениями публике. Или же они, наконец, соизволили обратить внимание на сцену.
Каталония краем глаза заметила, что закончившаяся сценка сменилась другой, как ей показалось, не только очень фальшивой, но и крайне скучной. Впрочем, она сделала это заключение, даже не удосужившись хотя более-менее внимательно рассмотреть сцену, что ей не мешает быть уверенной в собственном суждении.

  - Брат мой, вы должны понимать, что в нынешней ситуации крайне важно сохранить мир между католиками и протестантами, - продолжила свой монолог девушка, как только в зале стало тише, - а свадьба между Маргаритой Валуа и Генрихом Наваррским – прекрасный способ укрепить этот мир. К тому же, данная свадьба поможет вернуть Франции, - Монсеррат, мимолётно взглянув на Бонфуа, вновь обратила взор изумрудных глаз на Папскую область, - своего, несомненно, любимого брата в лоно католической церкви. Наварра – заблудшая душа в непроглядной тьме бесконечных искушений, и наш долг, как настоящих католиков, вернуть его на путь истинный. Брат мой, будьте снисходительны к этому молодому человеку, предоставьте возможность Бонфуа вернуть своего брата к Католической Церкви наиболее гуманным, из всех возможных мер. И эта свадьба – та самая, «наиболее гуманная мера». Вполне возможно, она повлечёт за собой такие события, пресечь которые придётся быстрыми и жёсткими методами, дабы не допустить их дальнейшее развития, которое может повлечь за собой печальные последствия. Но эта возможная жертва – только крошечная часть того, к каким губительным последствиям может привести новая война против гугенотов. Посему, я прошу Вас, брат мой, примите мудрое и дальновидное решение, какое вы всегда умеете делать, и дайте согласие на свадьбу Маргариты Валуа с Генрихом Навварским.


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » XI в - XVI в (Европа) » Прием в честь Ватикана или Как Франция пригласил к себе Каталонию