Hetalia: Through the Eternity

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » XI в - XVI в (Европа) » Примирение?


Примирение?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: февраль 1560 года
Место:Испания, Толедо
Суть:
Наконец, два великих католических государства "породнились", на церемонии присутствует Ватикан, Испания и Франция.
Игроки: Ватикан, Испания и Франция
Игру начинает: По договоренности

Историческая справка:
В рамках свадебных празднеств отец Елизаветы Генрих II устроил 30 июня 1559 году рыцарский турнир. Генрих был заядлым турнирным бойцом и в этом день состязался с графом Габриэлем де Монтгомери. Во время боя его копье отскочило от доспехов и вонзилось в глаз короля. Он так и не оправился после такого тяжёлого ранения и, несмотря на интенсивную врачебную помощь, умер через несколько дней 10 июля 1559 года. Свадебная церемония, омраченная тяжёлой борьбой за жизнь отца Елизаветы, состоялась по доверенности (лат. per procurationem) 21 июня 1559 году в Париже. В роли жениха выступал герцог Альба. С этого момента смерть стала для Елизаветы и её подруги юности Марии Стюарт постоянным спутником.
Через полгода Елизавета покинула Францию в направлении Испании и прибыла после утомительного пути через Пиренеи в Гвадалахару, где в первый раз увидала своего мужа, который был старше её на 18 лет. Филипп II спросил озабоченно свою молодую жену при первой встрече не противны ли ей его седые волосы и его возраст. Настоящее бракосочетание состоялось 2 февраля 1560 года в Толедо и Елизавета Валуа после Марии Португальской и Марии I Тюдор, королевы Англии стала третьей женой короля Испании Филиппа II.
Испанский народ назвал французскую принцессу Isabel de la Paz (Исабель Мирная), поскольку её замужество с королем Филиппом II увенчало собой по Като-Камбрезийскому договору долгожданный мир между Испанией и Францией.

2

Настроение у Теодора с самого утра было приподнятым, и священнику казалось, что никто и ничто не сможет его испортить. Шутка ли - наконец-то Испания и Франция, эти два балбеса из тех, кого про себя Ватикан снисходительно называл "подопечными", решили прекратить пить кровь друг у друга и пойти на мировую. За прошедшие года Теодору настолько осточертела их постоянная ругань, что он готов был повенчать даже самих Антонио и Франциска, если это давало бы хоть какую-то гарантию затишья. Но, по счастью, никто не требовал от Варгаса подобных жертв. Все сложилось само собой и сложилось весьма удачно.
Папа, разумеется, не мог обойти своим вниманием подобное событие и поручил Теодору лично присутствовать на церемонии. Надо было убедиться, что все пройдет без сучка и задоринки - зная вспыльчивость Испании и необузданный характер Франции, можно было опасаться, что эти двое умудрятся рассориться и послать примирение к чертям еще до начала свадебной церемонии. Поэтому Ватикану предстояло в очередной раз примерить на себя роль внимательного "папочки" и проследить, чтобы "брачующиеся" не столкнулись лбами до того, как начнется венчание.
Толедо встретил Теодора ослепительно ярким солнцем и прохладным ветерком без малейшего намека на сырость. Ощущая необычайный душевный подъем, юноша прогулялся по городу, насладился прелестями кастильской кухни и вечерним видом на кафедральный собор, а на следующий день отправился на церемонию. Его встретили, как подобало, со всей возможной почтительностью и сказали, что "сеньор Антонио несколько запаздывает, но сеньор Франциск уже здесь и выражал горячее желание увидеть Вас".
- С большим удовольствием, - ответил Теодор. До начала церемонии оставалось не больше двух часов, и юноша от души надеялся, что за это время не успеет случиться ничего, что могло бы помешать ей.

3

Притязания Антонио на некоторые части его земель, казались Бонафуа безосновательными, и по сему два сих господинчика частенько устраивали «междусобойчик» с полным арсеналом колюще-режущих и колюще-рубящих предметов. Особенно, француз злился от того, что Испания прославилась своей «непобедимой Армадой», которая весьма удачно выступала против его самого любимого врага – протестанта и англичанина, Артура Киркленда. Да, Франциску было не все равно, кто именно победит Англию, ведь это должен быть он. Его должен вспоминать в страшных снах месье Артур, а не других.
«Опять Армада, чтоб у нее якорь оборвался….»
Мрачнел фаранцуз, когда кто-нибудь из родни вещал о новых успехах испанца. Хотя с другой стороны их вечные стычки, сотканные сплошь из недоразумений, приносили урон их военным силам и выставляли на посмешище перед остальными соседями. Только ленивый не обсуждал их противостояния, а «шпионы» то и дело сталкивали их «лбами». Хотя, знал Бонафуа об интересе Испании к Наварре, тот был гугенотом, что «развязывало» руки Испанцу – ярому католику.
И еще раз Бонафуа поразился проницательности Екатерины Медичи, которая не смотря на смерть своего супруга, доброго короля Генриха II все же выдала свою дочь Елизавету за Филиппа II, родственные узы должны были пойти королевской семье на «пользу». И Испания в одночасье смога бы стать хорошим другом для Боанфуа, вот только сам Франциск понимал, что это «мирное существование» продлится не так уж и долго, ведь вряд ли его новый «друг» забудет о своих желаниях, по крайней мере, надолго. Возможно, нынешний правитель и жаждет мира, как и его королева, но пути стран неисповедимы…
«Не волнуйтесь, Ваше Высочество, Вы все сделали правильно. Вы – наш славный голубь мира. Антонио, тоже необходима передышка. Не думайте более не о чем, и заботьтесь о своем счастье.»
Выйдя из временных покоев, отведенных невесте, мужчина увидел посланника Папы, давненько ему не приходилось вот так сталкиваться с церковью. Он и не подумал пасть ниц, а лишь дружелюбно взглянув на него, крепко обнял, сердечно расцеловав в щеки.
- Брат, я так рад тебя видеть. Сегодня – великий день, мы с Антонио решили «узаконить» наш мирный договор. Ведь верно говорят: «Родственные связи прочнее камня. Не устали ли вы с дороги? Слышал, в последнее время слишком много стало нечестивцев.

4

Теодор ожидал недолго - всего через пару минут после того, как он остался один, появился Франциск и не замедлил заключить священника в крепкие дружеские объятия. Ватикан со всей возможной сердечностью ответил на них - пусть подчас ему не по душе была подобная фамильярность, но в такой день можно было и забыть об этом.
- Я тоже рад тебя видеть, Франциск. День воистину великий, - рассмеялся он в ответ на приветствие Бонфуа. - Подумать только, вы оба наконец-то решились взяться за ум.
"И теперь у меня не будет лишней головной боли выслушивать ваши бесконечные жалобы друг на друга", - так и подмывало прибавить к этому, но Ватикан удержался от ироничного подкола. В конце концов, он здесь не для того, чтобы портить "брачующимся" настроение.
- Ну что ты, я совсем не чувствую усталости, - проговорил он, улыбаясь. - Я успел уже вдоволь отдохнуть и налюбоваться местными красотами. Что же до нечестивцев...
Последняя фраза Франциска наверняка имела под собой еще какой-то, скрытый от поверхностного взгляда смысл. Под нечестивцами мог подразумеваться кто угодно, но Ватикан был уверен, что Франциск, скорее всего, намекает на гугенотов. В груди у Папской области что-то неприятно скрежетнуло, как бывало всегда, когда мысли его возвращались к еретикам, отколовшимся от Церкви. Теодор много кого презирал и мало кого ненавидел, а сторонники Реформации умудрились влезть сразу в обе эти категории одновременно. "Ничтожества, посмевшие подставить под сомнение истинность учения Церкви, должны быть... так, Теодор, спокойно" - оборвав мысль на середине, приказал себе Ватикан. - "Обрушиться с гневной проповедью на гугенотов у тебя будет еще время. Масса времени".
- ...то они, скорее всего, предпочли избежать встречи со мной.
"Куда же, черт его возьми, запропастился Антонио? Небось опять устроил себе внеплановый отдых, с него станется еще и опоздать".
- Ты даже не представляешь, с какой радостью я буду взирать на церемонию венчания, - с чувством проговорил Теодор, нимало не кривя душой. - Но где Антонио? Разве он еще не появился?

5

Наконец, наступило это долгожданное утро. Хотя, как сказать, долгожданное – Антонио мог и дальше царапаться с Франциском, а такая идея о примирении пришла совершенно случайно. С одной стороны, это могло быть даже немного скучно – из всех ощутимых врагов был только Франция, а Нидерланды, Англия – это всё тьфу… А, с другой стороны, надоела эта вечная междоусобица – ведь Антонио же жизнерадостный человек, а все эти войны несли сплошной негатив.
     «Всё-таки сегодня будет отличный день», - подвёл итог Испания всем этим мыслям и спокойно начал собираться на церемонию, даже не обратив внимания на то, что уже опаздывает.
     По дороге в Толедо, ёжась от холода, который немножко в этом году прижал эту тёплую страну, Антонио ещё думал, не устроить ли какую-нибудь пакость, конечно, не такую ощутимую, чтобы Франциск не забыл, что это Испания, а не какой-нибудь Италия, и это примирение устраивалось не из-за того, что испанец начал бояться француза. Но такой переломный момент нежелательно было доводить до очередного конфликта, и Антонио, вновь наполнившись позитивными мыслями, забыл об этом желании.
Прибыв в церковь вместе с женихом, Антонио, как ни в чём ни бывало, с улыбкой поприветствовал Теодора и Франциска, последнего даже обнял ради приличия и, пропустив мимо ушей укор Теодора, что тот опоздал уже на полчаса, с улыбкой произнёс: - Ну что ж, давайте начнём церемонию!

Отредактировано España (3 Апр 2012 21:04:12)

6

Бонафуа выглядел необычайно благостным, этот союз отличался от других тем, что француз не старался подавить испанца, наоборот он видел в нем союзника, как и королева Екатерина в Филиппе II, вот только наследница Медичи собиралась пойти дальше и устроить судьбу своего сына – герцога Орлеанского и дочери Марго, которые после брака короля Испании на принцессе Франции юной Елизаветы, могут быть вполне реальными и выгодными для ее чад союзами. Тем более, что ее малолетний сын только наследовал отцу, а его приемник монсеньор герцог Анжуйский не давали ее любимому сыну возможности царствовать, не важно, что там предрекли предсказатели, пока Александр был бесконечно далек от французского наследства, а стало быть ему нужно было найти другой трон. Тем не менее будущая юная королева Испании казалась бледной, встреча с королем Испании оказала на нее неизгладимое впечатление. Разница в возрасте не смущала Елизавету, ей определенно нравился супруг.
«Маленькая принцесса так взволнованна, не стоит…»
Франциск одарил девушку, ободряющей улыбкой и та несколько приободрилась.
- Брат мой, не будем о грустном, сегодня не время и не место для мрачности. Этот союз дарует нашим детям мир на земле.
Речи француза были несколько восторженными, впрочем сие событие должно было объединить Испанию и Францию против внешних врагов – еретиков.
- Брат мой, стоило тебе осведомиться о нашем славном Антонио, вот и он сам.
Усмехнулся мужчина. В зал вошел король вместе с Испанией.
- Антонио, брат мой.
Объятие на объятие, крепкое пожатие рук и сердечные поцелуи в щеки. Француз был раз видеть своего …. супруга.
Тем более принцесса тоже была счастлива, стоило ей увидеть жениха, молодые подошли к алтарю, ожидая священнослужителя.
- Нам пора занять свои места.
Между делом сообщил Бонафуа.
- Брат мой, можешь начинать, мы с Антонио уже на месте, а значит пришло время для церемонии.

7

Стоило только Теодору упомянуть имя Антонио, как испанец сразу же возник рядом, будто вырос из-под земли. Варгас, конечно, буркнул что-то на тему безответственности и опоздания, но, удостоверившись, что его не услышали, решил не развивать тему. "Будет просто преступно портить ему настроение в такой важный день". Двое "супругов" поприветствовали друг друга настолько по-братски, что, если б кто увидел их тогда в первый раз, то ему бы и в голову не пришла мысль, что любимым развлечением этих двоих не так давно было раздавать друг другу тумаки. Но Теодора все равно одолевало беспокойство - ему надо было проводить венчание, а это значило, что Франциск и Антонио оставались на какое-то время без присмотра. "Не дай Боже", - подумал Папская область, почти тоскливо косясь в сторону алтаря, - "Не дай Боже один из них вздумает подколоть другого, пока меня рядом не будет, или наградить чисто братским пинком, якобы в шутку... Эти могут. Эти способны на все".
Но выбора не было. Подумав секунду, Теодор пришел к единственно верному выходу - поторопиться. "Чем скорее я закончу обряд, тем меньше будет риск, что они успеют поцапаться".
- Ну что ж, - проговорил он, глядя на Испанию и Францию с видом "смотрите у меня", - раз все прибыли, давайте начнем.
Испытывая постоянное искушение оглянуться, Варгас поднялся по ступеням, ведущим в пресвитерий, и оказался перед алтарем. Скрывая волнение, он посмотрел со всей возможной теплотой на жениха и невесту и привычным, отработанным до автоматизма движением вознес руки к небу.
- In nomine Patris, et Filis, et Spiritus Sanctus...
Церемония пошла своим чередом. Произнося положенные слова, задавая положенные вопросы и получая положенные ответы, Ватикан успевал еще и краем глаза наблюдать за расположившимися в первом ряду Антонио и Франциском, и молился про себя, чтобы они не успели выкинуть ничего до окончания церемонии.

8

«Наконец-то свершилось» - тихо с улыбкой подумал Антонио, наблюдая за бракосочетанием.  Конечно, эта церемония имела большое значение для Испании и Франции – двух стран процветающих и внешне, и духовно. В ней есть два преимущества: во-первых, прекратятся эта междоусобицы, которые порядком надоели и одному, и второму. А во-вторых, Антонио первый раз с кем-то породнится… Такие события были весьма необычными для парня, и он волновался. И всё же у несчастного чесались и руки и язык, требуя какой-нибудь пакости. «Идиот, не вздумай, ведь это же будет скандал мирового уровня» - мысленно сдерживал себя Антонио, пытаясь подумать о чём-нибудь другом. «Может быть, стоит поесть?» - подумал Испания. Конечно, хоть Антонио и позавтракал, но от волнения у него разыгрался жуткий голод. Но ведь в церкви же нельзя есть, да ещё и во время такой церемонии, на которую он просто обязан смотреть. Да и кушать было нечего – Антонио забыл взять с собой чурросы.
«Ладно, забыли о еде…» - разочарованно вздохнул Испания и начал оглядываться по сторонам, надеясь забыть уже о двух проблемах. Но в церкви не было ничего интересного, так как испанец к ней уже привык. «Вот если бы церемония проходила бы во Франции…» - мечтательно подумал Антонио и представил себе это. Правда, представилось вовсе не то, что он ожидал: красивые залы, люстры, всё такое… и много французов, которые болтали на непонятном испанцу языке. А если ещё и священник не знает испанского…
«И, всё-таки, слава Богу, что церемония проходит у меня…» - вздохнул Антонио, поглядывая на Теодора, ловя его быстрые и незаметные взгляды. «Надо же, вот он успевает и по сторонам глазеть, и ещё сосредоточенно читать речь» - восхищённо подумал испанец, но в то же время ему ударила в голову мысль: «Минутку… Ведь он же смотрит на меня! Неужели я так привлекаю внимание?»
Антонио посмотрел на француза и задумался: «Если он тоже волнуется, то как он умудряется это скрывать так, что даже я этого не замечаю?»

9

Юная принцесса Елизавета волновалась, еще немного и она будет называться «Изабеллой» и скорее всего позабудет о французском этикете как только останется в доме Антонио, но это не волновало Бонафуа. Все же ей предстоит стать «королевой» а в этом статусе, нужно возлюбить неродную землю, словно ты на ней родился, и руководствоваться прежде всего делами государства, а не собственными потребами. В этот раз королева-мать или «мадам змея», как привыкли отзываться о Екатерине «злые языки», просчиталась. Ее дочь, с такой нежностью смотрящая на будущего супруга, вряд ли будет поддерживать интересы французского двора и плести интриги в угоду своим родственникам, не в ее характере, было подобное поведение.
«Ты - символ мира, дочь моя. Будущая королева. А, когда я смотрю на тебя, мое сердце пылает гордостью, что ты была частичкой меня. Правь мудро, моя дорогая.»
Невеста справилась с тревогами и отвечала на вопрос священнослужителя с достоинством и поистине «королевским величием», она совладала с эмоциями и стала еще совершеннее. Испанский этикет требовал куда большей сдержанности, нежели французский, посему молодая королева Изабелла усваивала все «на лету». Никаких сердечных приветствий и смеха, а так же разговоров во время мессы, никакого флирта и фривольных развлечений.
«Прощай, дочь моя.»
Блондин и сам был «образцом сдержанного величия», он не позволил себе вольностей, а просто стоял подле Антонио и взирал на новобрачных. Бонафуа мягко улыбался.
- Антонио, вручая в твои руки принцессу, я отдаю тебе свое сердце, помни об этом, брат мой. С этого дня, мои люди никогда не поднимутся против твоих.
Только и произнес мужчина, заверяя Антонио в чистоте своих порывов и намерений. Его больше занимала ситуация внутри своих земель, отрава ереси, разрасталась подобно фурункулу на его челе. Посему следовало как можно быстрее предпринять шаги к тому, чтобы искоренить этот недостаток, пока он не стал причиной братоубийственных войн и разногласий между ним и испанцем.
Наконец, церемония закончилась. Королева Изабелла покинула залу в сопровождении супруга и подданных, а Франциск дожидался Ватикан, чтобы с ним и Антонио пройти к праздничному столу.

10

Едва закончив церемонию, Ватикан поспешил сменить торжественные облачения на свою обыкновенную сутану и поспешил к праздничному столу. Молодожены казались вполне счастливыми, а Франциск и Антонио не уставали обмениваться любезностями, что не могло не радовать. "Теперь-то все с этими двумя будет в порядке" - подумал Ватикан удовлетворенно, приветственно кивая им и занимая свое место за столом. - "Слава Богу, они поняли - вместо того, чтобы грызться друг с другом, необходимо объединиться против общего врага". За врага Теодор, конечно же, почитал протестантов. Последнее время от них было слишком много головной боли, Реформация неудержимо распространялась по Европе, а два главных союзника в борьбе с ней решили померяться силой друг с другом. Естественно, такое положение вещей Теодора устраивать не могло, и долгожданное примирение было для него настоящим праздником.
- Сегодня поистине радостный день, - искренне сказал он, обращаясь сразу к Франциску и Антонио. - Я бы назвал его днем мира и спокойствия. Долгожданного спокойствия. Поднимем первый бокал за счастье нашей четы.
Подавая пример, Ватикан поднес к губам сосуд с вином и сделал маленький глоток. Пожалуй, после соблюдения всех церемоний можно было переходить и к главному.
- Теперь мы вместе сможем обратить взгляды на наших противников, которые разъедают нас изнутри. - "Вот, настал твой час, теперь обличай этих заблудших сколько душе угодно". - Еретики, которые своей ложью отравляют неокрепшие умы...
Да, это была больная тема. После долгих веков духовного владычества над Европой встретить неожиданное препятствие в виде кучки последователей какого-то монаха, которая со временем разрослась настолько, что всерьез оспаривала могущество Церкви... это было неприятно. Именно неприятно. Как не иметь возможности вытащить занозу из собственного тела. Последний раз Ватикан испытывал подобное совсем давно, когда столкнулся с этим наглым мальчуганом, не желавшим отказаться от византийской ереси. "Как же его звали? Какое-то славянское имя... Иван, кажется...". Воспоминания были болезненными, и Теодор решительно отмел их в сторону, заставляя себя вернуться в реальность.
- С ними необходимо бороться, иначе они заполонят всю Европу.
Конечно, у Ватикана были свои способы "наставления на путь истинный" - организованный каких-то тридцать лет назад орден иезуитов прекрасно справлялся с возложенными на него задачами. Но этого было недостаточно, когда речь шла о "рассадниках", как их Ватикан про себя называл - об Англии и Германии. Теодор надеялся объединить новоиспеченных "супругов" против Артура и немецких княжеств и раздавить тех, кто посмел презреть учение Церкви. "Если эти два балбеса будут биться против Киркланда с таким же усердием, с каким они пытались доказать друг другу свое превосходство, то у него нет шансов".


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » XI в - XVI в (Европа) » Примирение?